Зубаревич: А почему краю нужно сильно помогать?? Он неизлечимый инвалид??


Директор региональной программы независимого института социальной политики, профессор МГУ Наталья Зубаревич — один из самых серьёзных экспертов по регионам. Приезжая в командировку в тот или иной город, статистические данные проверяет реальной жизнью: заходит на рынок или в магазинчик, рассказывает потом властям: «Байкал как лейбл не имеет себе равных. Но расценки на Малом море… Я спросила, я в магазинчик зашла, я пивка там купила — вы что, с дуба упали?» Если власти спрашивают.

В интервью «Чита.Ру» Зубаревич оценила, умеет ли нынешняя власть работать с Москвой в части выбивания денег, расходы на что предстоит порубить Забайкалью в 2017 году и имеет ли смысл выходить на акции протеста.

— Чехарда с губернаторами в Забайкалье — в плюс или минус региону? Совершенно точно, что в плюс была отставка Гениатулина, слишком уж 17 лет управлявшим Забайкальем, дальше последовало снятие посреди первого срока Ильковского — чем, по-вашему она была вызвана, не проблемами же с ветхим и аварийным жильём на самом деле? Как вы оцениваете нынешнего губернатора региона?
— Чехарда никогда не бывает в плюс, это резко снижает адекватность власти в регионе. Отставка Ильковского была показательной поркой за невыполнение указов, чтобы другие губернаторы боялись. Не готова обсуждать личные качества действующего губернатора, я их не знаю. Забайкалье – очень проблемный регион, это нужно понимать. Любому губернатору трудно.

— В стране прошли массовые отставки губернаторов. По каким показателям, на ваш взгляд, снимает Путин, очевидно же, что не по экономическим?
— Главная цель отставок – перед президентскими выборами хоть как-тоснизить напряжение в регионах, где сильны конфликты элит или высок градус недовольства населения. Дополнительная цель – омоложение губернаторского корпуса, хотя это сделано не везде.

Эта серия показала, что возвращение губернаторских выборов ничего не значит, федеральные власти как рулили процессом, назначая губернаторов, так и рулят до сих пор, назначая в регионы своих людей, которых население непременно выберет. Это уже не отход от федерализма, а его полная дискредитация. Кремль – это пастырь, который лучше знает, как нам надо… И, если даже он ошибается, вину на него возложить довольно трудно. Хотя мне очень бы хотелось.

— Гениатулин, переживший массовые протесты 90-х, был настроен на максимально социальные расходы — школы, больницы, культура, особенно в районах края. Политика Ильковского, особенно в части здравоохранения, была критично другой — оптимизация и реструктуризация повлекла недовольство населения в районах, остававшихся как без медицины, так и без особых вариантов. Пришедшая Жданова сразу начала резать, на заблокированных счетах зависли зарплаты бюджетников. Протестные настроения в регионах перестали быть маркером для администрации президента?
— Я не берусь сортировать губернаторов по проводимой ими политике. Во-первых, изменились времена – от «жирных» годов к кризисным, когда усохли бюджетные ресурсы регионов. Во-вторых, изменилась федеральная политика, каждый губернатор обязан ей следовать, если хочет сохранить свой пост.

Безусловно, задержка зарплат – показатель непрофессионализма региональных властей, за это сверху наказывают. Про льготы – их потихоньку режут в большинстве регионов, это общая политика оптимизации социальных расходов, её не губернаторы придумали. А вот доводить дело до забастовок бюджетников неправильно, это показатель низкого качества управления регионом.

— Может ли Жданова, на ваш взгляд, решиться на более серьёзное переформатирование социальных расходов?
— Сокращали социальные расходы во многих регионах, в том числе в Москве, но политические последствия для губернаторов были разными. Вынуждена сказать, что тренд рубки социальных расходов – не забайкальский, это происходит по всей стране. В 2015 году регионы рубили расходы на образование, в 2016-м – на здравоохранение, в 2017 году настал черёд расходов на соцзащиту населения. Политические последствия разные, но напряжение растёт почти везде – людям это сильно не нравится.

В 2015 году дефицит бюджета края был большим — 12% от доходов бюджета, в 2016 году вышли в ноль. Дефицита на стало благодаря рубке расходов бюджета: в 2016 году они уменьшились на 7% (в 2015 году выросли на 5%). Сильнее всего рубили расходы на национальную экономику (сокращение на 11%) и ЖКХ (сокращение на 14%). Но и на все социальные расходы тоже: образование — на 7%, культуру — на 9%, здравоохранение — на 6% (бюджет вместе с Территориальным фондом обязательного медицинского страхования). Даже расходы на соцзащиту населения сократили на 7%, такое нечасто бывает в регионах.

Однако в первой половине 2017 года расходы выросли на 13%, и бюджет края опять стал дефицитным. Долг региона с января по август 2017 года вырос на 4% и составляет 74% от собственных доходов бюджета. Для сравнения, у Хакасии долг намного больше — 129% от собственных расходов бюджета и также растёт.

Могу сказать, что край точно не худший по бюджетной политике, но сама эта политика нестабильна, с шараханьями из стороны в сторону.

— Как вы оцениваете прецедент, в котором правительство и заксобрание, сокращая расходы, забрали пенсионные льготы у своих бывших коллег по исполнительной и законодательной власти, а те через суд их вернули?
— Попытки бюрократии сохранить свои преимущества повсеместны. По-другому обычно не бывает, своя рубашка ближе к телу. Остановить это можно только тем, что называется давлением гражданского общества и общественным мнением. Но пока это не про Россию.

— Гениатулин был любителем строек. Это в первом приближении, может быть, казалось забавным, но по факту в регионе остались новые объекты спорта, культуры, здравоохранения — это строилось на очень невыгодных условиях софинансирования, например, пополам с федеральным центром, но осталось. Ильковский пытался работать над имиджем края фестивалями — он сразу провёл международное мероприятие, отбив у Владивостока, кажется, фестиваль Студенческой весны стран ШОС, несколько крупных межрегиональных, в том числе очень эффектную «Зарницу». Сам бизнесмен, он, насколько я понимаю, использовал госдолг в качестве механизма работы с федеральным центром, растить не боялся. Жданова пока сконцентрирована на риторике вокруг положительного имиджа региона. Реальных инструментов для торможения миграционного оттока у власти нет, или она его не видит. Считаете ли вы, что надо тянуть людей из сёл в региональный центр и закреплять здесь, или миграцию из Забайкалья не остановить?
— Что ни город, то норов, что ни губернатор, то свои приоритеты. Пока система такова, что от желаний первого лица зависит проводимая в регионе политика, вряд ли это ускорит развитие региона. Выбор приоритетов должен быть результатом публичного обсуждения и последующего консенсуса властей, бизнеса и населения. А волюнтаристские приоритеты глав регионов вряд ли могут стимулировать развитие.

— За два последних губернаторских срока сформировался тренд недоверия к власти: обнаружилось, что она может кинуть. Особенно сильно влетели строители — часть из них по договорённости с Ильковским строила общежития к фестивалю ШОС, деньги за которые они выбивали уже с новой власти. Строитель Вера Шаврова дошла до пикетированиякраевого правительства — при Гениатулине по его просьбе она включилась в расшивание проблемы обманутых дольщиков, теперь новая команда не берёт на себя ответственность за обещания предыдущих. Насколько такое поведение типично для региональных властей?
— Задержка платежей по контрактам – это способ оптимизации расходов для многих структур, от Газпрома до Олимпстроя. После Сочинской Олимпиады разорились многие строительные организации, у которых не было правильной «крыши». Кто смел (имеет крышу), тот и съел. Это плохая институциональная система, но она вполне устраивает тех, кто получает от этого преимущества. Как с этим бороться – большой вопрос при отсутствии независимого суда и растущем давлении силовиков.

— Люди уезжают и из Краснокаменска — по программе моногородов там обещали построить то одно, то другое, последнее, что было — территория опережающего развития. Но в ТОР три резидента, и об особом создании рабочих мест речи пока не идёт. Насколько ТОР в состоянии остановить миграцию?
— Программа поддержки моногородов – в основном пиар, денег на неё нет. Создание ТОР Краснокаменску не поможет. Российские компании не готовы инвестировать в территории, не имеющие конкурентных преимуществ. Ничего личного, только бизнес.

— Байкальская горная компания позиционирует себя как максимально близко подобравшуюся к освоению Удокана команду. Может ли это что-то значить для региона?
— Поживём – увидим. Пока цены на медь не начнут быстро расти, значительных инвестиций в Удокан не будет. Это месторождение далеко от рынков сбыта, инфраструктуры нет, поэтому издержки освоения немалые, не забывайте об этом.

— Обещанный Быстринский ГОК на юго-востоке края реально начал набирать людей. В основном, это сильные инженеры и вахтовики. Какой реальный выхлоп от нового ГОКа? Может ли это стать ощутимым для бюджета края?
— Создание новых рабочих мест всегда на пользу региону, но с поступлениями дополнительных налогов в бюджет всё сложнее. С одной стороны, доходы бюджета края могут вырасти при росте поступлений налогов от этого проекта (НДФЛ, налог на имущество, налог на прибыль и так далее). С другой стороны, крупный бизнес всегда стремится оптимизировать свои издержки, и у него есть такие возможности. Так что взрывного роста доходов бюджета Забайкальского края я бы не ожидала.

— Как можно оценить качество рабочей силы региона?
— К сожалению, оно невысокое. Большие проблемы с уровнем образования и социальной мобильности.

— Что, на ваш взгляд, с бюджетной политикой Забайкалья? Умеет ли правительство Ждановой работать с Минфином в части так называемого ручного выбивания денег?
— Вот бюджетные данные за 2016 год и первое полугодие 2017 года. Делайте выводы сами. Доходы консолидированного бюджета края в 2016 году к 2015 году выросли на 4% (в среднем по регионам РФ – на 6%), а в первом полугодии 2017 года — на 14% (в среднем по регионам РФ – на 9%). Уровень дотационности консолидированного бюджета Забайкальского края в 2016 году и первой половине 2017 года одинаков – 32% и он снизился (в 2015 и 2014 годах — 37%).

Забайкальский край проблемный и депрессивный, уровень его дотационности выше, чем в 2/3 регионов страны. Но федеральных трансфертов недостаточно для развития. Сделаем вывод: федеральные власти не оказывают достаточной помощи краю, не помогают ему развиваться. Но есть малоприятный вопрос – а почему краю нужно сильно помогать? Он неизлечимый инвалид?

— Может ли в нынешних условиях развиваться депрессивный регион, какие стратегии развития у него есть, кто должен взяться за это? 
— К сожалению, не вижу сильных драйверов развития Забайкальского края. Не хотела бы расстраивать жителей региона, но у края пока нет явных конкурентных преимуществ, которые могли бы привлечь инвесторов, как российских, так и глобальных. Высокие транспортные издержки, пониженное качество трудовых ресурсов, слаборазвитая инфраструктура и множество других барьеров.

Ссылка: https://www.chita.ru/articles/108127/?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Комментарии

Вы можете оставить свой комментарий, заполнив форму:

Укажите свой телефон или email. Данные не публикуются.
Золото. Курс в евро, долларах и гривне.